• Тибет
  • Бутан
  • Непал
  • Эфиопия
  • Килиманджаро
  • Московский Гималайский Гуманитарный Фонд
  • Moscow Himalayan Humanitarian Foundation


По прошествии нескольких месяцев после коронации короля Махендры Борис начал проявлять беспокойство.
— Ингер, — обратился он как-то вечером к жене. — Пора приобрести для отеля кое-какой транспорт. Местные такси — старые и разбитые. Нам нужны три-четыре хороших, крепких и современных автомашины.
Ингер возразила, что на покупку нескольких машин у них не хватит денег.
— Вспомни, сколько стоят машины в Индии, — заметила она, — это будет целое состояние.
— Мы могли бы приобрести их в Европе, — предложил Борис.
— Но на перевозку потребуется огромная сумма, — запротестовала она.
— Тогда давай перегоним их сюда сами!
— Ты с ума сошел. Перегнать их на такое расстояние? Лучше подождать завершения строительства дороги.
Муж напомнил ей, что грунтовую дорогу между Катманду и индийской границей постепенно реконструируют, и что, по его мнению, по ней уже можно проехать. А что касается остальной части маршрута, то он не очень уверен, в каком состоянии находятся автодороги в юго-восточном Иране, но так или иначе он напишет письмо в королевский автоклуб Англии и получит самую свежую информацию.
Так зарождалась идея о первой сухопутной экспедиции Бориса. Он вылетел в Европу, где после краткого отдыха, позволившего ему ознакомиться с современным состоянием близкого ему по душе балета, в сопровождении Ингер, секретаря принца Басундары и трех молодых друзей выехал из Солихалла (Англия) в Непал.
В Солихалле Борис закупил три лендровера, и они отправились через Париж, Штутгарт, Мюнхен, Швейцарию и Северную Италию в Венецию, проехали Македонию, родину Александра Великого, и добрались до Салоник.
В 1957 г. асфальтированная дорога заканчивалась в Турции, после чего поездка продолжалась по пыльной грунтовой дороге и занимала много времени и энергии. Из Анкары они доехали до подножия горы Арарат, затем пересекли Иран, проехав через засушливую территорию рьяно выступающих за независимость курдов до Тегерана. Оттуда они направились на юг до Кума, в котором находятся священная усыпальница Фатимы и великолепные мавзолеи набожного шаха Акбара II. Далее их путь пролег через Исфаган, Пакистан, где они проехали через Захедан, Кветту и Лахор, и, наконец, прибыли в Дели.
Последний участок пути от Нью-Дели до Непала был во многих отношениях самым трудным, т. к. им пришлось проехать по дороге, представлявшей собой 15-сантиметровый слой мягкого песка и пыли в Бихаре, прежде чем выехали на новую дорогу Трибуван Раджпат, ведущую в долину Катманду.
Эта дорога — шедевр технического гения, т. к. на протяжении почти 150 км она постоянно карабкается на горные кряжи, достигающие высоты от 1 до 2,7 км, откуда взгляду путешественника через заросшие мхами рододендроновые деревья внезапно предстает захватывающий дух вид на потрясающий белоснежный барьер Гималаев. В ясные дни можно увидеть всю панораму гор от Дхаулагири и Аннапурны на западе до Эвереста на востоке, протянувшуюся на расстояние более 320 км.
Лучше всего в Непал попасть по автомобильной дороге, а еще лучше — пешком, т. к. только в этом случае можно понять, какой мощной преградой являются подножия Гималаев, и насколько недоступным в плане географии является это королевство. За каждым новым поворотом дороги открываются все новые перспективы зубчатых гор, величественных пиков и опасных глинистых склонов кряжей, с которых в муссонный период в долины сходят селевые потоки, делая непроезжими дороги и заваливая деревни.
В настоящее время, когда дорога Трибуван Раджпат заасфальтирована, 150 км можно преодолеть на машине за шесть часов. А в 1957 г. этот путь без остановок занимал не менее десяти часов. Длинные петли перевалов через Альпы кажутся пустяковыми по сравнению с петлями этой дороги. После долгих часов изнурительной езды перед вами открывается во всем своем блеске долина Катманду, оазис ровной, плодородной земли, окруженный кошмаром хаоса. Только тогда начинаешь осознавать, каким благом является эта долина и насколько она уникальна по масштабам и плодородию для этого уголка мира.
Это настоящий рай, окруженный мрачным адом. На смену маленьким деревушкам, с трудом лепящимся на склонах гор вдоль дороги, как будто из фантастического сна появляются маленькие городки с их большими розово-красными домиками, перемежающимися величественными пагодами и просторными дворцами.
Это — запретное королевство Непал. Его название происходит от слова ньюар, обозначающего народность, и используется соседними горцами лишь для обозначения Катманду и его окрестностей.
Своим изобилием долина обязана своему стратегическому положению на полпути между Индией и Тибетом. Ньюары, чьи поселения процветали в XIV-XVII вв. нашей эры, монопольно контролировали всю торговлю с Тибетом и все производство ювелирных изделий и предметов роскоши. Лишь с приходом в XVII в. воинственного племени гуркхов, именуемых по названию их деревушки на полпути между Катманду и Покарой, Непал стал единым государством, а корону получил раджпутский принц Деви Шах, первый в династии нынешнего короля.
Лишь те, кто не знает Бориса, могли бы подумать, что, вернувшись после длительного путешествия в Катманду, он захочет отдохнуть. Дело в том, что он был настолько очарован своей увлекательной поездкой, что сразу же составил проект повторного путешествия по тому же пути, но в более сложных условиях. У него возникла идея организации гигантского круиза на автофургонах со всеми удобствами.
И он немедленно начал прорабатывать этот проект, который его друзья сочли безумным, а пресса, всегда готовая подхватить любое новшество, восприняла с величайшим энтузиазмом. Борис планировал построить двадцать прицепных фургонов, оборудованных радиопередатчиком, морозильной камерой и кондиционером. Эти домики должны были быть пыленепроницаемыми и отличаться максимальным комфортом.
Для их перевозки он планировал лендроверы специальной конструкции. Каждый трейлер предназначался для двух пассажиров, обслуживаемых непальцем. Водителями лендроверов также должны были стать непальцы. В состав каравана Борис намеревался включить два грузовика-кухни с пятью поварами. При въезде в каждую новую страну предполагалось нанять местного шеф-повара, который должен был готовить лучшие национальные блюда.
Мало того, при пересечении каждой новой границы планировалось использовать местных знатоков страны, которые должны были служить гидами и по ходу пути передавать пассажирам по радио страноведческую информацию.
— Этот сухопутный круиз, — говорил Борис, — должен стать самым роскошным из всех, какие только можно себе представить, не менее комфортабельным, чем переход через Атлантический океан на «Куин Элизабет».
По прикидкам стоимость проезда могла составлять сто долларов в сутки, т. е. не так уж много, если учесть преимущества такой поездки. Друзья Бориса, хорошо знавшие его, лишь улыбались, когда в Ройэл он во всех подробностях описывал свой проект тем, кто удосуживался выслушать его. Его ужасно огорчило, что никто не воспринимал его план всерьез. Но когда ему втемяшивалось что-либо в голову, он обычно делал попытку осуществить свою идею, и поэтому два года спустя он снова вылетел в Европу, чтобы организовать пилотный пробег задуманного им каравана.
В Лондоне он заказал постройку трейлера по своему проекту. В нем предусматривались современный туалет со сливом, кондиционер и морозильник. На этот раз в экспедиции его и Ингер должны были сопровождать их приятель, командующий авиагруппой Пол Ричи, автор нашумевшей книги «The Fighter Pilot»1 и их дети.
Огромный караван, ведомый двумя лендроверами, двинулся в Непал. Хотя первая поездка оказалась не слишком трудной, а с 1957 г. дороги стали лучше, это было историческим круизом, т. к. трейлер являл собой огромную тяжеленную колымагу, весившую четыре тонны.
Не единожды во время памятного похода мосты оказывались слишком узкими для проезда, а своды туннелей чересчур низкими. Для того, чтобы провезти маленький дворец на колесах через пустыни и горные кряжи, потребовалось немало усилий и сноровки.
Как-то ночью, ведя трейлер на полной скорости по узкой турецкой дороге, уровень которой был на три с лишним метра выше окружающей местности, Борис весь похолодел, когда в свете фар его лендровера возник встречный транспорт, шедший без огней. Это был массивный трактор с тяжелым прицепом.
В отчаянии, понимая, что у них нет возможности разойтись, Борис нажал на клаксон и попытался затормозить. В последние секунды он резко крутанул руль в сторону и по крутому склону съехал на обочину. Трейлер с пассажирами, пошатываясь, съехал вниз за лендровером. К счастью, грунт на обочине оказался твердым, и они не опрокинулись, хотя испытали сильное потрясение.
В другую передрягу они попали, находясь в нескольких километрах от непальской границы, когда им пришлось проезжать по шаткому бамбуковому мосту, который от тяжести каравана начал сыпаться. Лишь благодаря помощи сотни местных крестьян им удалось спастись. И через три месяца после отъезда из Англии караван добрался, наконец, до Катманду.

____________________________________
1 Летчик-истребитель (англ.)
Борис доказал свою правоту. Круиз был возможен и на один шаг приблизился к реализации. Однако последующие события затормозили выполнение этого амбициозного проекта, т. к., к несчастью, Борис принял участие в сумбурном предприятии, которое подорвало его финансы.
Речь идет о привлечении шестисот слонов и нескольких слонов-альбиносов к съемке одной французской компанией «супер-колоссального» киноэпоса.
1959 год стал для Непала годом крупных событий: в Катманду появились китайское, американское и российское посольства. Страна вступила во Всемирный почтовый союз. Кроме того, весной того же года в Восточном Тибете вспыхнул мятеж, и после кровопролитных сражений китайские коммунисты захватили Лхасу и взяли под свой контроль весь Тибет под предлогом «освобождения» векового королевства Далай Ламы. В последующие месяцы отважные воины племени кхамба продолжали борьбу с агрессорами. Воинственные кхамба, составляющие не менее 80 процентов тибетского населения, населяют Восточный Тибет. Это люди высокого роста по сравнению с невысокими лхасцами, и они отличаются чертами лица, напоминающими кавказцев.
В течение многих лет в Лхасе их считали разбойниками с большой дороги, пока в 1957 г. они не объединили свои войска для защиты всей территории Тибета. Сюда через перевалы в Гималайских горах тайно ввозилось оружие для изолированных отрядов кхамба, совершавших нападения на китайцев.
Великая тибетская святыня Боднатх, расположенная в трех с лишним километрах от Катманду, стала ареной оживленной деятельности. Вместо обычных паломников сюда хлынули толпы беженцев, а отсюда люди скрытно направлялись в Тибет для участия в боевых действиях. Захват Китаем Тибета навис угрозой для всех гималайских королевств, а неспособность свободного мира защитить простых, миролюбивых тибетцев от атак китайских коммунистов означала, что Непалу, Бутану и Сиккиму нечего ожидать помощи извне, если «китайский дракон» пожелает «освободить» и эти государства. Именно в это смутное время я впервые приехал в Катманду и познакомился с Борисом.
С другой стороны, в 1959 г. резко вырос приток туристов в Непал. Через четыре года после того, как Борис добился выдачи разрешений для первых туристских групп, прибытие в Катманду путешествующих по миру людей стало обычным явлением.

* * *

Деятельность Бориса в Непале настолько разнообразна, что описать ее не так-то просто. В числе наиболее сложных предприятий, в которых он принимал участие, были его проекты киносъемок.
Для того, чтобы немного отдышаться после коронации короля Махендры в 1955 г., Борис принял участие в ряде королевских вылазок на охоту в тераи. Опыт этих вылазок подсказал ему идею написать Лоуэллу Томасу в США письмо с предложением вернуться в Непал и снять фильм о тиграх и слонах.
В тот момент, когда Томас получил это послание, ему как раз предложили сделать серию телефильмов под рубрикой «Отчаянные приключения». Поэтому идея Бориса пришлась как раз вовремя, и ему дали зеленый свет для подготовки места действия фильма.
Борис немедленно обратился к властям за разрешением на съемки художественного фильма в тераях. Будучи уверен в том, что разрешение обязательно будет выдано, и зная, как медленно движутся колеса бюрократической машины Непала, он предоставил возможность бумагам продвигаться своим чередом, а сам в 1957 г. вылетел в Англию, чтобы закупить три лендровера для первого из серии круизов по маршруту Англия — Непал.
Прибытие киносъемочной группы из Голливуда было намечено на ближайшее время после возвращения Бориса в Катманду. По прибытии в Непал Борис отправился в форин офис, чтобы забрать ожидаемое разрешение, однако, к его разочарованию, министр уведомил его, что его просьба о киносъемках не была удовлетворена. И, несмотря на настойчивые запросы, это решение было окончательным.
Борис был в отчаянии. В конце концов, ему пришлось сообщить Томасу телеграммой о срыве проекта. Положение обострилось, когда на следующее утро он получил телеграмму, разошедшуюся с его сообщением, уведомлявшую его, что режиссер Уиллард Ван Дайк и группа кинооператоров на следующий день уже прилетают в Калькутту.
Борис поспешно вылетел в Индию, чтобы встретить их, но, просмотрев в аэропорту Калькутты все списки пассажиров, обнаружил, что киноэкспедиция успела проследовать в Дели, где и ожидает встречи с ним.
Растерявшись, Борис вылетел в Дели. Найдя там съемочную группу, он провел «военный совет», на котором было решено позвонить Лоуэллу Томасу в Нью-Йорк. Естественно, Томас был раздражен и настаивал на том, что, несмотря ни на что, фильм должен быть снят.
Внезапно у Бориса, редко оказывавшегося в безвыходном положении, созрел план. Поскольку предполагалось снять фильм о тиграх и слонах, он срочно связался со своими старыми друзьями в Индии и с невообразимой поспешностью тут же задумал новый проект, еще более фантастический, чем прежний. Борис позвонил своему старому приятелю радже Гаурипура. Раджа славился как выдающийся специалист по отлову слонов. В странной иерархии лиц, занимающихся этим искусством, у него было самое высокое звание: «высококвалифицированный старший ловчий слонов». Раджа со своими помощниками отловил с помощью лассо за свою жизнь более шестисот диких слонов. Этот рекорд свидетельствовал как об его искусстве, так и о мужестве, ибо отлов этих животных представляет собой весьма опасное дело.
Раджа подтвердил, что на границе Ассама и Бенгалии он располагает лагерем ловчих и охотно согласился на съемки. Более того, позвонив своему другому старинному другу магарадже Куч Бихара, Борис узнал, что Бхайя незадолго до этого разбил лагерь охотников на тигров в нескольких километрах от границы Ассама с Бутаном, где также можно отснять большой материал об этом классическом виде охотничьего спорта.
Борису было достаточно этой информации, а полчаса спустя была достигнута полная договоренность о переброске всей киногруппы в лагерь раджи Гаурипура. Им повезло, ибо, благодаря радже, им удалось стать свидетелями поразительной и чарующей гонки за дикими слонами.
Отлов слонов — это искусство, зародившееся тысячи лет назад, когда человек впервые осмелился приручить самое мощное животное джунглей. За этот огромный промежуток времени в этих местах почти ничего не изменилось, и сегодня используется тот же самый, давний процесс приручения слонов.
Главным героем в касте лиц, занимающихся в Ассаме отловом слонов, является человек, которого именуют просто «ловчим». Этот ранг является достаточно почетным, т. к. означает, что данное лицо прошло все виды сложной тренировки для работы со слонами.
В Ассаме этой работой начинают заниматься мальчики с 13 лет. Их первой задачей является изучение «pachwa», т. е. умения собирать и траву и другой корм, кормить ими своего слона, водить его купаться, чистить и заботиться о нем. «Рachwa» — это своего рода техник по обслуживанию слона в команде, состоящей из двух человек.
В пути «pachwa» стоит на спине слона и для понукания держит копье. Успешно пройдя это испытание, мальчик может удостоиться звания «mahoud» (погонщика). Погонщик сидит на голове слона, при этом его ноги

находятся за ушами животного. Знаком достоинства погонщика является небольшой анк с острым наконечником, с помощью которого он подает слону команды. Обычно погонщик и «pachwa» назначаются для обслуживания одного конкретного слона, с которым часто остаются всю жизнь, т. к. слоны нередко доживают до шестидесяти лет, что является редким возрастом для среднего индийского крестьянина.
Раджа Гаурипура, как и его люди, прошел все ступени сложного обучения работы со слонами, и вряд ли во всей Индии можно было найти человека, который так блестяще знал этих мощных животных. Он поставлял слонов практически для всей индийской знати.
Зная, какой он оригинал, его друзья шутили, что он всю жизнь спит, ест и живет со слонами. Действительно, у раджи был любимец слон, которого он холил как ребенка, или, пожалуй, как брата. Этот слон, повсюду сопровождавший его, был отловлен, когда раджа был еще маленьким мальчонкой. Будучи почти одинакового возраста, раджа и его слон росли все время неразлучно вместе.
Когда Борис с киносъемочной группой прибыли в лагерь раджи, разбитый в густых джунглях предгорий Бутана, они увидели два ровных ряда хижин, располагавшихся вдоль большой поляны, в конце которых была устроена большая хата раджи, а рядом с ней, как сторожевой пес, возлежал его питомец слон.
Борис, отвечавший за всю организацию съемок, которая должна была соответствовать требованиям киногруппы, и за устройство декораций, немедленно взялся за дело. По соседству с хижинами ловчих была разбита палаточная деревня. Борис был знаком с раджой много лет и часто бывал с ним на охоте в Ассаме. Раджа тепло встретил друга, и они вместе начали размышлять о том, чтобы дать съемочной группе возможность наилучшим образом отснять материал об отлове слонов.
В лагере было сорок прирученных слонов. Они подразделялись на две группы: первая — мощные слоны с большими бивнями, служившие своего рода бульдозерами и барьером, на манер подставки для книг, чтобы удерживать диких слонов, а вторая, именуемая «kunki», — слоны-загонщики, умевшие быстро бегать.
С прибытием Бориса пять слонов со своими погонщиками были отправлены в джунгли на поиск стад диких слонов. Вскоре в лагерь поступило сообщение о том, что стадо обнаружено. Для загона были отправлены несколько партий слонов «kunki», по пять-шесть животных с ловчими. Задачей каждого ловчего было сосредоточить внимание на одном конкретном диком слоне, отделить его от стада и погнать через джунгли.
На каждом быстром слоне «kunki» стоял «pachwa» со связкой веревки на одном плече, а позади ушей слона сидел ловчий с большим лассо, конец которого был закреплен вокруг туловища слона. Преследование составляло самую волнующую и опасную часть отлова.
Дикий слон, как настоящий бульдозер, прорывался через заросли деревьев и кустарников, ломая большие стволы и круша все на своем пути. Преследующий его слон мчался по его следам, и от «pachwa» требовалась немалая сноровка, чтобы не быть сброшенным низкой встречной веткой или не погибнуть от удара падающего дерева. Этим парням нужно иметь невероятное чувство равновесия, т. к. с приближением к каждой низкой ветке или иной низкой преграде они молниеносно должны переходить из положения «стоя на спине слона» в положение «лежа плашмя на его спине».
Такое преследование могло занять до двух часов при скорости движения до пятидесяти километров в час. В конце концов, если ловцам сопутствовала удача, обезумевший и напуганный дикий слон начинал уставать.
Наблюдая одну такую погоню со спины запасного слона с погонщиком, Борис оказался на утоптанной поляне как раз в тот момент, когда дикий слон, начавший уставать от гонки, остановился, резко развернулся и с трубным звуком, в котором выплескивал свою ярость, бросился на своего преследователя. На такой случай слон «kunki» был обучен самообороне. Натренированный слон применял такой маневр, который позволял ему встать параллельно дикому, и тогда ловчий набрасывал свое лассо на голову дикаря.
Поскольку хобот животного очень чувствителен, слон испытующе закручивает его вокруг веревки, которая соскальзывает по нему, охватывая его шею, как это и произошло на этот раз. Затем последовало «перетягивание каната», и ловчий, рискуя жизнью, наклоняется и с помощью небольшой веревки и специального узла закрепляет петлю лассо так, чтобы она не затянулась и не задушила дикое животное.
Эта операция, в ходе которой ловчий оказывается вплотную с дикарем, в пределах досягаемости хобота последнего, требует ловкости, быстрой реакции и мужества. При этом собственный слон ловчего в эту минуту опасности защищает его своим хоботом. Закрепив петлю, «pachwa» спрыгнул со своего слона и с помощью связки веревки, висевшей у него на плече, спутал задние ноги дикого животного. По выполнении этой непростой работы, веревку накрепко привязывают к большому дереву.
Когда дикарь был отловлен, ловчий протрубил в морскую раковину сигнал, чтобы дать знать о своем местонахождении. После этого на помощь ему с целью утихомирить дикаря немедленно отправили двух «таскеров» — мощных слонов с огромными бивнями. Последние надвигаются на пленника, прижимаются к нему с обеих сторон и, если он сопротивляется, наказывают его шлепками своих хоботов. Затем дикаря привязывают к таскерам, которые под командой погонщиков ведут пленника в тренировочный лагерь.
В лагере его привязали к двум толстым деревьям, расставив его ноги так широко, что он почти не мог передвигаться. Затем приступили к тренировке. В течение двух суток дикарь оставался в раскоряченном положении без воды и еды. На третий день два таскера проводили слона к реке, где его искупали и напоили. После этого дикаря отвели обратно в лагерь, привязали и накормили из рук отборной едой.
Поскольку слон легко может схватить протянутую ему руку и без труда убить кормильца, эту операцию выполняют два человека с подстраховкой. Страхующий в любой момент готов вытащить своего товарища за пределы досягаемости хобота пленника в случае какого-либо неожиданного выпада со стороны последнего. Тем не менее, все-таки нередко происходят несчастные случаи. Данная операция призвана показать пленнику, что корм он может получить только из рук человека.
В тот же вечер вокруг слона разожгли костры, чтобы он испытал страх. Нет ничего более страшного для дикого животного, чем огонь. И дикарь стоял в неудобном раскоряченном виде, что причиняло ему боль, а вокруг пылали костры, и в пламени трещали бамбуковые ветки. Для того чтобы он привык к огню, вдоль всего его тела и головы провели горящими факелами из сухого тростника.
Эта операция продолжалась попеременно с дублением кожи слона в течение трех ночей. Несмотря на грубый вид, у слонов очень чувствительная кожа. Даже при укусе обычной домашней мухи на его коже появляется кровь! Поэтому совершенно необходимо задубить ее, ибо в противном случае он не потерпит на своей спине никакого седока. Кожу дикаря растирали и дубили большими дубинками, пока от боли он чуть не обезумел.
В ходе дубления и испытания слона огнем все окружающие проводили религиозную церемонию, корни которой теряются в веках. Чтобы задобрить богов джунглей, каждое живое существо, взятое у них, должно быть возмещено двумя другими существами. Поэтому под пение и выражение шумной радости людей, окружавших слона, на свободу были отпущены две курицы. Волнение и суета были призваны помочь слону привыкнуть к людям. Празднество с барабанным боем и звучанием труб продолжалось всю ночь.
На шестой или седьмой день после пленения слона началась систематическая тренировка. Теперь он научился преодолевать страх перед огнем, освободился от боязни щекотки, привык к человеку и человеческим голосам. Хотя, может быть, такие мучительные испытания, которым подвергается дикое животное, могут показаться жестокими, они оказались наиболее быстрым и оправданным способом сделать его управляемым. Нельзя забывать, что слон весит пять тонн и, благодаря своей силе, может нанести огромный урон. Поэтому необходимо преподнести ему суровый урок.
На седьмой день до предела напуганное животное помещают между двумя таскерами и по команде погонщика водят направо и налево. При этом погонщик напевает для слона песню, в наивной простоте которой отзываются великие джунгли и борьба человека за выживание в них.
«Ты уже больше не „banwa“ (дикарь), теперь ты „hatchi“ (укрощенный)„, — поет погонщик. -“Если будешь вести себя хорошо, мы будем кормить тебя, а если не будешь, то побьем». И в унисон этой песне окружающие наносили слону удары палками и шестами.
После этого слона последовательно обучают командам, которым он должен будет подчиняться всю жизнь:
стань на колени — beit
назад — pechu
стой — dhut
сломай верхнюю ветку — upoor dale
затопчи змею — mar doob
Всего за свою жизнь слон обучается и подчиняется дюжине или даже более командам.
На второй день тренировки с двумя таскерами по бокам мужественный погонщик неспешно забирается на спину слона подальше от головы и остается там до вечера. На следующий день погонщик перемещается несколько ближе к голове слона, и так дней через шесть слон позволяет ему сидеть у него на шее. Самое поразительное в тренировке заключается в том, как быстро слоны обучаются.
Через пятнадцать дней обучения слонов продают и уводят из лагеря. Таким образом, менее чем за три недели можно укротить абсолютно дикого слона!
Возможно, скорость, с которой слоны поддаются обучению, связана с разумом, приписываемым этим животным. Известно, что они обладают хорошей памятью, часто проявляют инициативу и выказывают что-то вроде разума, намного большего, чем это присуще другим животным. Дикие слоны часто доживают до ста лет, а прирученные редко до шестидесяти-семидесяти.
Все было устроено так, чтобы почти во всех деталях можно было отснять на кинопленку процесс отлова и приручения слонов. Затем Борис в сопровождении Ингер и Мишки перебрался в лагерь магараджи Куч Бихара, чтобы подготовить для прибывшего к тому времени Лоуэлла Томаса съемки охоты на тигров.
Лагерь, оборудованный большими палатками типа «швейцарских шале», находился в Ассаме в округе Дхаран, примерно в пяти километрах от бутанской границы. По приезде Борис посвятил целый вечер обсуждению планов съемок с Уиллардом Ван Дайком. Он ушел от режиссера в свою палатку в 11 часов. Выйдя наружу, он почувствовал запах тигра, который сильнее запаха целой сотни кошек. Он быстро прошел к своей палатке, где спали жена и сын.
Борис схватил ружье, стоявшее у входа, и большой фонарь. Жене он сказал, что ощутил запах тигра, на что Ингер ответила, что как раз собиралась позвать мужа, т. к. слышала какое-то рычание за палаткой.
Когда Борис засветил фонарь, то, к своему изумлению, увидел двух тигров, стоявших в пяти метрах от палатки. Они даже не встали на дыбы, а лишь пристально смотрели на источник света. Борис позвал Ван Дайка, который вышел наружу и также увидел зверей. Целых четверть часа любопытные тигры (несомненно, довольно молодые) просто смотрели и не покидали лагерь, дав возможность всем обитателям палаток полюбоваться на них. В конце концов, Борису пришлось шугануть их прочь. Режиссер даже не ожидал такого везенья.
На следующий день было решено, что киногруппе есть смысл осмотреть соседнюю чайную плантацию, где предполагалось провести часть съемок. Они уже были готовы к отъезду, как на лагерной стоянке появился джип с двумя чайными плантаторами. Последние сообщили, что их беспокоит тигр-людоед, накануне загрызший рабочего.
Когда киногруппа приехала на плантацию, представилась возможность осмотреть место, где погиб рабочий. Тигр уволок его в полдень на глазах у всех работников плантации. Борис проследовал по кровавому следу в джунгли. Местность была чрезвычайно неровной, повсюду были густые заросли, перевитые лианами и другими ползучими растениями. Через какую-то сотню метров он набрел на окровавленную набедренную повязку рабочего. Борис решил, что идти дальше было бы чересчур опасно, и повернул обратно, т. к. местность позволяла тигру легко напасть на него.
В тот же вечер над приманкой в виде живого буйвола был сооружен помост, а вокруг по всему периметру — платформы для киноаппаратов. Однако тигр не появился, и, в конце концов, был дан сигнал отбоя.
Спустя два дня тигр снова совершил нападение. С плантации вышли два брата, чтобы срубить дерево на опушке джунглей, когда внезапно выскочил тигр, схватил одного из братьев и поволок его в заросли. Видя это, второй брат набрался мужества, схватил большой топор, бросился за тигром и нанес ему удар по голове. Тигр бросил свой предполагаемый обед и исчез из виду. Пострадавший был сильно укушен в плечо и весь исцарапан, однако его удалось спасти.
Будучи свидетелями этих событий, голливудская киногруппа занервничала. Внезапно Бориса осенило. Он вспомнил, что слышал о примитивном племени, обитающем в мало изученной местности северо-восточной Индии к северу от Ассама, которое до сей поры ловит тигров с помощью сетей и копьев!
Отлов тигров таким способом был забавой древних королей Ассама. Борис предложил поехать туда и привезти всех охотников этого племени в лагерь. Все присутствующие заявили, что это невозможно, хотя согласились, что для съемок это было бы уникально.
Не унывая, Борис выехал в тот район, где жили эти туземцы, и, уплатив вождю соответствующую мзду, умудрился привезти с собой все племя, состоявшее из 550 человек, на двенадцати автобусах, проехав более 240 километров по узким тропам до лагеря. Во время отсутствия Бориса для тигров вокруг лагеря выставили приманки. Поступила информация о том, что часть приманок была съедена, и, в частности, один тигр, которого узнали по характерным пятнам, загрыз четырех буйволов.
Прочные веревочные сетки были установлены по широкому кругу, а за ними стояли едва одетые туземцы, вооруженные пугающими глаз копьями. Затем из белой ткани высотой около полутора метров было сооружено подобие воронки, которая давала проход из открытой саванны, окруженной сеткой, внутрь загона. Для съемок по всему периметру сетки соорудили помосты, а затем для того, чтобы загнать тигра в ловушку, были отправлены слоны с погонщиками.
Постепенно тигра оттеснили в круг из сеток. Он проскользнул в «воронку» и тут же последовал сигнал закрыть вход. Оказавшись в ловушке, тигр дважды бросался на сетку и был сильно ранен копьем. Борис въехал в загон на лендровере, вышел из кабины и, чтобы тигр не мучился, покончил с ним одним выстрелом.
В процессе съемок сцен охоты на тигра Борис занимался не только организационными и техническими вопросами, но даже готовил для Лоуэлла Томаса и спонсоров данной кинокартины завтрак — «бифштексы из тигра а-ля Борис», редкие деликатесы, поджаренные на древесном угле и вызвавшие большое воодушевление.
Однако не все проекты Бориса, связанные с киносъемкой, были такими удачными. В 1961 г. его навестил знаменитый французский кинопродюсер, намеревавшийся провести в тераях съемки первого во Франции суперфильма. Поначалу все шло хорошо. Борис со всем пылом взялся за дело. В кратчайший срок ему удалось выполнить невероятную вещь — собрать 118 слонов и 170 тибетских пони и построить в джунглях деревню из сорока хижин, в том числе двух- и трехэтажных.
Затем, воспользовавшись услугами английского посольства, он подрядил собранных со всего Непала бывших солдат-гуркхов, ставших пенсионерами, участвовать в съемках в качестве статистов. После этого костюмер продюсера устроил в отеле Бориса свою штаб-квартиру и нанял непальских портных и других ремесленников, которые пошили четыреста красочных одежд и смастерили мечи, шлемы, сапоги и щиты.
Постепенно в лагере, устроенном в тераях, собрались все слоны со своими погонщиками, и были заготовлены многие тонны корма.
Для всех пони были арендованы украшенные золотом и серебром тибетские седла. Все было готово для съемок эпического фильма. По сюжету предполагалось, что апофеозом будет битва всадников, восседающих на слонах, и разрушение слонами деревни.
Однако аванс в размере двадцати тысяч долларов, выданный на всю эту подготовку продюсером, был быстро израсходован, а обещанная Борису новая сумма не поступила. Состоялся обмен срочными телеграммами. Продюсер пообещал перевести деньги на следующей неделе, потом сообщил, что банковская операция производится через Индию. А тем временем слоны доедали заготовленный корм, гуркхи проявляли все большее нетерпение, а к Борису стекалась масса счетов на оплату.
От всех гильдий ремесленников Катманду, пошивших четыреста костюмов и смастеривших инсценированное оружие и другие материалы, прибывали делегации, предъявлявшие свой счет.
Представитель продюсера вылетел в Дели. Снова шли телеграммы, в которых сообщалось, что деньги вот-вот поступят. Борис начал выплаты из собственного кармана.
Последним ударом была телеграмма от продюсера, в которой значилось: «Ты же знаешь, Борис, что я никогда не подведу тебя. Привет».
Это был конец. Компания обанкротилась, а Борису пришлось самому расплачиваться по всем счетам. Гуркхи требовали полного расчета. Борис примчался в лагерь вместе с Чарльзом Уайли, и их глазам предстала разъяренная группа нетрезвых людей с