• Тибет
  • Бутан
  • Непал
  • Эфиопия
  • Килиманджаро
  • Московский Гималайский Гуманитарный Фонд
  • Moscow Himalayan Humanitarian Foundation

Семь дней в Японии

«Тот, кто ни разу не взошел на Фудзисан – дурак. 

Тот, кто сделал это дважды – дурак дважды»

(старинная японская поговорка)


Горайко – церемония созерцания восхода солнца с вершины вулкана Фудзи – долгое время была мечтой моего отца. Она сбылась, когда ему стукнуло уже 77…

Итак, коротко о восхождении: оно ночное, занимает двое суток от и до Токио с акклиматизационной ночевкой на высоте 2600-2880 м. в зависимости от выбранного приюта. Ночевкой, впрочем, это толком не назовешь, т.к. штурм вершины начинается около 22 ч., чтобы к рассвету выйти на высшую точку страны (3766 м).

В приюте все по-японски стерильно и в японском же минимализме: многочисленные узкие нары штабелями, крытые чистыми свето-синими матрасами и пледами. Рис, овощи, чай.

Склон средней крутизны, маршрут маркирован и при необходимости огорожен веревками и цепями. И все же это далеко не прогулка в парке, в особенности, принимая во внимание, тот факт, что карабкаясь при скудном свете налобного фонарика по вулканической осыпи, вы, менее чем за сутки, с уровня моря, точнее, Тихого океана, поднимаетесь почти на 4000 м.

Горайко может стать безусловным апогеем любого путешествия в Японию. Розово-золотистый шар медленно выплывает из-за подернутого лазурной дымкой горизонта, и в Стране восходящего солнца начинается новый день…

А теперь немного о том, что творится внизу

Не буду растекаться мыслью по древу о Токио - о нем и так достаточно литературы, как художественной, так и публицистики. Упомяну лишь то, чего я никак не ожидал от японской столицы:

- липкая, обволакивающая, удушающая жара на этих далеко не самых южных широтах;

- вполне приличная экология для мегаполиса такого масштаба (крупнейшая городская экономика мира);

- доброжелательность, приветливость и даже услужливость горожан в лучшем смысле этого слова. Пример: на одном из центральных перекрестков города мы попросили прохожего указать дорогу в Ситибанк. Он не знал, как добраться, и это его явно смущало, к тому же он неважно владел английским. Коротко поклонившись, он жестом попросил нас обождать, куда-то позвонил и, удостоверившись, что уяснил точную локацию банка, сопроводил нас по адресу (а это, оказалось в добрых 15 минутах ходьбы). Добродушно улыбаясь, он выслушал наши многочисленные «аригато»* и, снова поклонившись, пошел своим путем.

В Японии японцы симпатичнее, чем за ее пределами.

С оказией в Токио, не обойдите вниманием рыбный рынок Цукидзи. Подъем ни свет, ни заря окупится сторицей – местечко изобилует морскими гадами всех мастей, размеров и окрасов. Не менее, если не более колоритны продавцы и покупатели. Мне довелось осесть в тамошней рыночной харчевне, и спросить горячего сакэ, пригоршню икры летучей рыбы утреннего улова и созерцать завораживающее действо, разворачивающегося вокруг… Взгляните сами! 

Эпизод на колхозном рынке.

В полутора часах езды от Токио, неподалеку от огромного порта Иокогама свернулся уютным калачиком городок Камакура – рекреационная зона токийцев, ближайшее пристанище серферов, но местечко спокойное и во всех отношениях приятное. Добравшись туда на пригородной электричке, представлявшей собой модерновый скоростной поезд сети JR и, перейдя привокзальную площадь, мы оказались на улочке, незатейливо, как детская горка, спускавшейся аккурат к Тихому океану. Перед нашим взором предстало здание, ничем не примечательное, помимо своих размеров и по формам, напоминающее ангар. «Колхозный рынок» – сказал отец, – «войдем, поснимаешь, я покажу ученикам».

Утроба «ангара» мгновенно навеяла на меня детские воспоминания о старом еще Черемушкинском рынке с его «жирной душой изобилия» – нескончаемыми мясными и молочными рядами, а также солениями и прочей снедью.

Над столиком с овощами нависала фигура бабушки - «колхозницы», облаченной в кимоно. Внимание мое привлек тот факт, что она неотрывно, оценивающе смотрела на созданный ею натюрморт из миниатюрных капустных кочанчиков, (типа брюссельской капусты), морковки, репки и патиссонов. Меняя ракурс созерцания, бабуля периодически проделывала эдакие рокировки, переставляя один овощ на место другого, а иногда и два-три хода подряд и вдоль и поперек, будто перед ней не овощной стол, а игра Го. Через несколько минут, заметив меня с камерой в руках, она неспешно набрала кулек овощей, подошла, безмолвно вручила его мне и невозмутимо вернулась к своей «игровой доске».

Тем же вечером я с улыбкой вспоминал этот эпизод на берегу океана в баре «The end of the world» в бухте Камакура. Я сидел у распахнутого настежь окна размером во всю стену, и тонкая кромка набережной из мансарды была не видна. Волны катились навстречу, создавая иллюзию, будто ты уплываешь к горизонту в нескончаемый Тихий океан…

* Спасибо (яп.)